ПОВОДОК МОЕЙ СОБАКИ


В детстве мне очень хотелось собаку.


Особенно в 11 лет, когда мы с матерью переехали из нашего пролетарского Кожухова в Орехово-Борисово, представлявшее из себя тогда совершенно отдельный и далёкий от Москвы холм. Жизнь резко изменилась. Мама работала в оборонном институте на другом конце города, и видел я её часа полтора в сутки, остальные родственники и друзья остались в Москве, новых пока не намечалось. Наш квартал, окружённый с трёх сторон полями, состоял из десятка домов, школы, детсада и глины. Больше там ничего не было, до всего остального - автобуса, телефона, магазина и т.д. - полчаса ползти по глине. Отсутствовали также старики, деревья и машины. Дома были сплошь заселены семьями военспецов, только что получивших назначение в Москву, и все мои новые одноклассники, сызмальства скитавшиеся по гарнизонам, моментально нашли общий язык, оказавшись в родной среде. Я же чувствовал себя белой вороной и подружился с ними только через год. А пока в моём распоряжении имелись шкаф с книгами и радиола с пластинками (телевизор мы оставили на старой квартире). Когда вырубали электричество (через день), оставалось любоваться с 8 этажа огнями Москвы - как из амфитеатра. Она была видна вся целиком - от Университета до газового факела Капотни. С Капотней нас разделяло несколько километров полей, и зимой этот факел, отражаясь от снега, светил оранжевым огнём в пол-неба. Ещё по стройкам было интересно лазить; удивился, обнаружив, что могу пробить ногой кирпичную стену. Короче, собака требовалась позарез, но вместо неё у нас откуда-то появилась черепаха. Тоже друг, конечно...

Почему я не подобрал щенка на улице? Во-первых, мать бы его выгнала, во-вторых, никаких зверей в окрестностях тоже не водилось. Тем не менее, я свою родительницу почти уломал, но на определённых условиях. Мы с ней составили "Собачий договор", по которому я, в обмен на собаку, обязуюсь набрать 90 дней примерного поведения, причём не подряд даже. Т.е. получил пятёрку или по хозяйству, там, отличился - имею право клеточку зачеркнуть. Сверху я перевёл под копирку из детской книжки изображение пуделя, хотя мне всегда хотелось что-то такое лохматое и голубоглазое - то ли лайку, то ли волка (картинки подходящей не нашлось). Довольно долго потом этот листок висел на стене.

(Маму не обманешь - похоже, несколько лет назад я этот договор всё-таки выполнил, когда младшая дочка привела с улицы одного за другим двух щенков. Теперь это взрослые дурные шавки, которых никто так толком и не воспитал, постоянно орущие, срущие и рвущиеся с поводка и вообще осложняющие жизнь настолько, что даже на дачу их взять нельзя, приходится кому-то оставаться с ними дома.)

С другой стороны, я всегда знал, что собака у нас вроде как бы уже есть. Овчарка Джульба, я видел её фото в семейном альбоме. Кроме того, на даче в Купавне у крыльца росла сосна с умывальником, и каждое утро я любовался обрывком поводка и колечком карабина, глубоко вросшими в ствол. Рассказывали, что лет за 7 до моего рождения бабушка по каким-то причинам отвела эту Джульбу в соседнюю деревню Полтево и отдала там "в сторожа". А поводок остался.

И, наслушавшись историй о собачьей верности, как они ждут хозяев годами и возвращаются домой из других городов, я всегда верил, что однажды летом Джульба вернётся и сразу меня узнает, и мы заберём её в Москву, и тому подобный малыш и карлсон.

(В некотором смысле так и случилось, поскольку старшая из наших псиц, Клеопатра, была отловлена дочкой как раз в окрестностях Купавны, и овчарки в её роду явно просматриваются. Круг замкнулся, хотя и не совсем так, как мечталось.)

А Полтево я однажды видел. Рано утром мы с бабушкой долго шли через лес и вышли вдруг в поле, к моему удивлению (я думал, лес бесконечный). Выглядело оно сказочно - далеко-далеко между верхушками колосьев таяли на солнце несколько домишек и колокольня с голубой маковкой.

Тем временем сосна наша постепенно засыхала, потом её укоротили на треть и приделали сверху ещё и телеантенну, а в этом августе, приехав в Купавну, я нашёл её спиленный ствол между грядок. Первым делом - извлечь поводок, мне всегда ужасно интересно было, как он выглядит целиком. Топором рубить я не решился, боясь повредить реликт, а единственным в доме подходящим инструментом оказалась, как ни смешно, полуигрушечная стамеска с красной ручкой из моего детского набора. Ковырялся я в итоге несколько часов - за долгие годы древесина, брезент и металл настолько сроднились, что разъять их было нелегко. Впрочем, сам поводок освободился довольно скоро, а вот двухзвенный (как выяснилось) карабин целиком уходил в ствол под прямым углом, он весь пророс изнутри и затёк смолой. Задолбался я с ним, стамеску испортил, вот вроде весь он уже вылупился, ан нет, нижнее звено что-то ещё удерживает, не пускает. Оказалось - ещё одна брезентовая петля, о которой я и не подозревал, огибает сердцевину ствола. Вырубить её уже не было никакой возможности, так и осталась она в сосне пятьдесят каким-то, если считать от коры, годовым кольцом.

Брезент поводка вполне ещё крепкий, а карабин - необычной конструкции, с загадочным словом КРТМО - вообще в идеальном состоянии. Повесил всё это дело на террасе в красном углу.


Сдаётся мне, что скоро она придёт. До Полтева всего-то километров пять.